Кононов, обычно всегда уверенный в себе, сейчас был не просто удивлен. Ошарашен? Может быть. Вот так вот с помощью разных собранных в кучу деталюшек в двадцать первом веке штурмовать звезды?! Как-то это совершенно не укладывалось в его голове. Стоп, а если?.. Внутри что-то предательски задрожало, когда он увидел, как Виктор щелкнул выключателем блока питания, шевельнул подключенной к ноутбуку мышкой и стал что-то быстро набирать на клавиатуре.
- Вить, а нас за эти твои доли секунды в космос не вытянет? Там ведь вакуум. Воздуха там почему-то нет, - попытался пошутить Геннадий.
- Так это же только информационный пробой, - не оборачиваясь, ответил Гольдштейн, - физический с такой маленькой мощностью, - красноречивый жест в сторону блока питания, - да больше двух десятков километров никак не вытянуть, - он еще пару раз нажал на клавиши, и над решеткой появилось слабое голубоватое свечение.
Гена посмотрел на него, на это свечение, бросил короткий взгляд на Виктора и опять уставился в этот слабый голубоватый свет с мелькающими внутри редкими искорками. Оно… нет, оно не завораживало, но все равно взор сам почему-то тянулся к нему. Вдруг что-то мелькнуло, и свечение погасло. Глаз никак не успел понять, что это было.
- Опять, - раздраженно протянул Виктор, - опять срыв генерации. Совершенно не понимаю, по какому закону идет эта чертова разбалансировка, - он, похоже, уже весь был в своих экспериментах. Вообще-то Витька всегда был такой, немного не от мира сего. Сколько знал Гольдштейна Геннадий, тот всегда мгновенно погружался в какую-либо идею, если она была для него интересной.
- То есть это все-таки должно работать? - по-прежнему неверяще спросил Кононов.
- Должно-то оно должно, но пока не получается, - Виктор совершенно не замечал скептические нотки в словах Геннадия. Или не хотел замечать?
- Тогда почему не обратишься в какой-нибудь институт? На ту же нашу кафедру?
- Издеваешься?
Гена посмотрел на друга и сразу понял, что тот хотел сказать. Виктор всегда боялся насмешек. Нет, внешне это никак не проявлялось. Наоборот, когда над ним смеялись, он смеялся вместе со всеми. А на самом деле… Интересно, кто кроме рано умершей матери и единственного друга мог понять, насколько внутренне ранимым был Гольдштейн? Они может потому и подружились, что Геннадий никогда не подшучивал над Витей всерьез. Беззлобные шутки, конечно, были, но именно, что беззлобные.
- Извини, - серьезно ответил Кононов, - а с другой стороны ты наверняка прав. Никто и никогда тебе не поверит. Ну, - он вдруг улыбнулся, - кроме меня, конечно. А поэтому… - Гена всегда быстро принимал решения, - я сейчас остаюсь у тебя. Ты мне все до последней капельки расскажешь и объяснишь. Пока я не пойму, как эта штука должна работать, отсюда не выйду.
В тот вечер они сначала сидели над формулами, и хотя Кононов, как он сам говорил, был не семи пядей во лбу, но с помощью друга в теории все-таки разобрался. А когда переключились на схемы и чертежи, то даже нашел вариант упрощения одного из вспомогательных элементов устройства. Он же сформулировал возможную причину срыва генерации:
- Вот привык ты, Витя, в своей сервисной мастерской с бытовой техникой работать, а тут требуется совершенно другой уровень. В первую очередь виноват этот твой компьютерный блок питания, - Геннадий махнул рукой в сторону рабочего стола, - он же с высокочастотным преобразованием. А уж спектр помех от него…
- Но вот же я емкостей для фильтрации насажал, - указал на схеме Гольдштейн.
- Электромагнитные наводки тоже конденсаторами фильтруешь? - не сказать, что в голосе Кононова были совсем уж ехидные интонации, но что-то такое там все же присутствовало.
- Думаешь, они? - несколько удивленно протянул Виктор.
- Уверен, - гордо произнес Гена, - я, когда в НИИ схемы по армейским заказам ваял, на этих гребаных электромагнитных помехах собаку съел. У них же там все очень компактное требовалось. Оттого и наводки приличные.
Тогда они провозились почти две недели, переделывая опытную установку. В основном этим занимался Гольдштейн, но и Геннадий иногда вырывался из своей маленькой фирмы. Однажды с ним притащился младший брат, которого Виктор знал еще ребенком. У Гриши только что кончилась сессия, все зачеты и экзамены за первый курс были успешно сданы, и времени свободного хватало. Притащился и привнес в работу свою, не такую уж и маленькую, пользу. Он прилично усовершенствовал программное обеспечение управления рабочими режимами и, главное, позиционированием выходного окна пробоя.
- Ну, Витя, ну кто же так делает? Все строго по книжке, и в результате жутко громоздкая программа вышла.
При первом запуске после переделки они получили устойчивую генерацию почти на двадцать секунд. В слабом голубоватом свечении отчетливо был виден город с высоты птичьего полета. Позиционная настройка стояла на трехстах метрах вверх. А потом… Потом из блока генератора повалил дым, причем достаточно едкий. Спасло положение только быстрое отключение установки и проветривание прилично задымленной комнаты.
Отметили первый успех половиной завалявшейся в морозилке бутылки водки - Виктор, в общем-то, был малопьющим, а Кононов-старший всегда строго знал свою хоть и немаленькую, но дозу. Гришке же налили чисто символически. Отметили и сели разбираться с причинами перегрева генератора. Восстановлению он, увы, не подлежал.
- Капэдэ, - вынес, в конце концов, свой вердикт Гольдштейн, - слишком низкий, просто мизерный капэдэ генератора пробоя. Почти половина энергии уходит на создание этого голубого свечения. Не должно его быть. А еще пятьдесят процентов или около того - на потери при стабилизации.
- А жаль, - почти про себя протянул Григорий, - такой красивый, с искорками свет.
- Ты хочешь сказать, - Гена, не обратив никакого внимания на тихие слова брата, смотрел на Виктора, - что слишком много теряется на ионизацию молекул воздуха и выбивание из них квантов света?
- Похоже, что так, - согласился Гольдштейн.
- Тогда необходимо убрать из зоны пробоя воздух, - предложил Кононов-младший, не задумываясь.
- Делать какую-то капсулу, ставить вакуумные насосы? - с сомнением спросил Геннадий.
- Не вариант, - ответил после небольшой паузы Гольдштейн, - Надо что-то делать именно со стабилизацией. Проблемы с ней и вызывают ионизацию воздуха.
Настроение у экспериментаторов медленно, но упорно падало. Когда Гриша потянулся к бутылке, чтобы налить по второй, старший брат отобрал у него водку.
- Думать надо, а не пьянствовать, - все-таки идея захватила Геннадия уже никак не меньше, чем Гольдштейна, если даже не существенней. Вот только ему почему-то представился канал пробоя не к случайной звезде за сотни тысяч световых лет от Земли, а в подвалы Форт-Нокса или какого-нибудь швейцарского банка. Своими интересными мыслями он тут же поделился с друзьями. Общий смех несколько поднял настроение. А вот Кононову-младшему значительно привлекательней показался канал в склад компьютерной фирмы, где обязательно должны быть приличные запасы новеньких навороченных ноутбуков. Только Виктор продолжал думать о решении проблемы. Поэтому он, в который раз уже, притащил на кухню чертежи и схемы установки. Сидели долго, до поздней ночи, но, кажется, нашли возможный вариант переделки генератора. Увы, он оказался значительно дороже первого, хотя даже немного проще по конструкции.