И кубинские контрреволюционеры, и гангстеры, вероятно, хорошо изучили послужной список Освальда, его связи с ЦРУ, ФБР, армейской и военно-морской разведками. Поэтому они могли быть уверены, что у спецслужб не будет никакого желания расследовать заговор, в котором главным действующим лицом фигурировал бы их человек — Освальд.
Но все это лишь гипотезы, и они не исключают, с точки зрения независимых расследователей, прямого участия одной или нескольких разведслужб в убийстве Джона Кеннеди. Бывший агент ФБР, конгрессмен Дон Эдварде, изучал, как расследовалось убийство Кеннеди. Вот его впечатление: «Не вызывает сомнения, что за сокрытием фактов в этом деле стоят ФБР и ЦРУ.[38] Мне даже страшно подумать, что именно они скрывают или кого именно они укрывают».
ЦРУ относится к числу ведущих американских спецслужб, занятых осуществлением тайных подрывных кровавых террористических акций. Вот почему особую весомость, на наш взгляд, приобретает вывод Лифтона: «Лично я полагаю, что вдумчивая оценка свидетельств вынуждает нас прийти к заключению, что внутри правительственных кругов существовал заговор, цель которого — лишить Кеннеди власти… Должна была быть заложена основа. Определенных правительственных лиц необходимо было завербовать для осуществления заговора. Вербовка представляет собой своего рода тайную подрывную политику, которая была проведена на каком-то отрезке времени в течение тысячи дней пребывания Кеннеди на посту президента… Убийство главы американского государства — политическое преступление. Народ хочет знать не только, кто убил президента, но и почему. Те, кто изменял тело покойного, располагали возможностью дать нужный им ответ на последний вопрос. Соорудив фасад — видимость того, что убийство президента было делом рук озлобленного убийцы-одиночки, они лишили это преступление всякого политического смысла. События 22 ноября 1963 года подаются как историческая случайность, которая произошла в результате удивительного рандеву блуждающего недовольного человека и удачной мишени».
В 1965 году судьба столкнула Лифтона с Даллесом. Он выступал перед студентами Калифорнийского университета, среди которых был и Лифтон. Между ними вспыхнул спор по поводу доклада комиссии Уоррена, показавший, что Даллес, как, может быть, ни один другой член комиссии, считал этот доклад своим детищем.
В декабре 1963 года на третьем закрытом заседании комиссии Уоррена Даллес раздал всем ее членам книжку в бумажной обложке. «Эта книжка, — сказал он, — написана десять лет назад. Она дает пояснительный материал к семи покушениям на президентов США… Это — завораживающая книга, вы узнаете из нее, что у всех этих покушений есть сходная черта, которую, я полагаю, мы обнаружим и в нынешнем деле».
Провидец Даллес имел в виду, что все покушавшиеся действовали как убийцы-одиночки. Член комиссии Мак-Клой возразил, вспомнив для примера, что против Линкольна был заговор. Даллес вывернулся: «Да, но один человек в том заговоре был таким властным, что это почти не было заговором».
На протяжении декабря и января следующего года Даллес вбивал в сознание своих коллег по комиссии, что убийство в Далласе необходимо привести «в соответствие с американской историей — с той основной чертой сходства, которая присуща всем покушениям на жизнь президентов США».
Комиссия работала не на пустом месте, основы для построения большой лжи закладывались задолго до покушения в Далласе. Не последнюю роль в этом играли сотрудники ЦРУ. Но эта роль выяснилась лишь в конце 70-х годов.
После долгих отказов Центральное разведывательное управление согласилось проинформировать СКРУ о том, как складывались взаимоотношения между ЦРУ и комиссией Уоррена. Был представлен меморандум, который прошел тщательную цензуру ЦРУ. И все же он представляет историческую ценность. Из него явствует, что Даллес поддерживал тесные связи с сотрудниками ЦРУ на протяжении всей работы комиссии. Даллесу нетрудно было найти общий язык с начальником контрразведки ЦРУ Джеймсом Энглтоном, который был назначен официальным уполномоченным по связи с комиссией. До отставки Даллеса Энглтон был не только его протеже, он пользовался абсолютным доверием директора. Даллес приложил максимум усилий, чтобы доказать, согласно меморандуму, что «Ли Харви Освальд никогда не был служащим или агентом ЦРУ».
Итак, Даллес трудился засучив рукава. Он исподволь убеждал членов комиссии, что Освальд — единственный убийца и такой вывод лучше всего соответствует американской истории. За кулисами он объяснял работникам ЦРУ, как лучше маскировать подозрительные стороны жизни Освальда. Все это нужно было для того, чтобы, говоря словами Лифтона, соорудить фасад — видимость того, что смерть президента была делом рук озлобленного убийцы-одиночки, не имевшая никакого политического смысла.
Мы далеки от мысли утверждать, что в Америке нет убийц-одиночек. Их хоть отбавляй. И тому пример — покушение психически неуравновешенных лиц на президентов Форда (1975 г.) и Рейгана (1981 г.). Атмосфера насилия, подогреваемая средствами массовой информации, свободный доступ к огнестрельному оружию, социальные катаклизмы, питающие озлобленность, садизм и преступность, — эти и другие факторы лежат в основе индивидуального террора. Буржуазная пропаганда старательно пытается поставить в один «психологический ряд» убийства братьев Кеннеди и Мартина Лютера Кинга с криминальными деяниями «вольных натур», нанизывая на одну ниточку «типичное» в поведении Освальда, Сирхана и Рэя с характерными чертами «среднего» индивидуального преступника. Нечистая игра буржуазной пропаганды, однако, не в состоянии скрыть пружины политического терроризма, участившиеся в последние десятилетия политические убийства.
На заседании СКРУ в 1978 году один из кубинских эмигрантов признавал: «Мы используем тактику, которой обучает нас ЦРУ. Оно учит нас делать все. Нас научили подкладывать бомбы, убивать». Думается, что террорист не открыл ничего нового для конгрессменов. Они это знали и знают, стыдливо закрывая и по сей день глаза на преступную деятельность рыцарей «плаща и кинжала» и их выкормышей. Наученные наставниками из ЦРУ, кубинские эмигранты теперь передают свой террористический опыт никарагуанцам. В 1982 году в лагерях Флориды и Калифорнии молодчики из «Альфы-66» обучают бежавших из Никарагуа предателей своего народа. Им помогает в этом деле наш старый знакомый Фиорини-Стэржис. Подготовка новых террористов для карибской «Корпорации Убийство» идет под крылышком той самой администрации президента Рейгана, которая провозгласила приверженность борьбе против международного терроризма одной из своих главных внешнеполитических задач. Одна из целей этой насквозь лицемерной кампании состоит в том, чтобы отвлечь внимание американской и мировой общественности от преступных действий вашингтонских спецслужб внутри США и за их пределами, возложив вину за международный терроризм на СССР, Кубу и другие социалистические страны.
Независимые расследователи не так наивны, чтобы полагать, будто только ради своей выгоды действовали в 1963 году участники заговора. Они видят за всем этим коалицию наиболее реакционных промышленно-финансовых кругов, костяком которых являются миллионеры и миллиардеры юго-западных и западных штатов. Член общественного «Информационного бюро по проблемам политических убийств», бывший национальный президент организации «Студенты за демократическое действие» публицист Карл Оглсби называет этих реакционеров «ковбоями», а их соперников — представителей «просвещенного империализма» — «янки». К последним он относит в основном восточную группировку американского капитализма. Оглсби считает, что Джон Кеннеди не был «янки» до мозга костей, но он был ближе к ним и считался с их идеями «социальной гармонии» в американском обществе и выгодными для промышленного и финансового бизнеса отношениями с другими странами. И «янки» и «ковбои» стремились подчинить своей власти обе главные буржуазные партии — республиканскую и демократическую. «Ковбои» мечтали переделать все в Вашингтоне и по всей Америке на свой ультраконсервативный лад; мысля категориями «большой дубинки», они толкали страну в тот период на кровавые авантюры в Латинской Америке и особенно в Азии. Отзвуком борьбы между «ковбоями» и «янки» служит высказывание экс-президента Джонсона: «Нам не безразлична была Азия, и мы доказали это своей кровью… Но это дорого обошлось нам дома, в Америке. Напряжение затянувшейся войны вдали от нашей земли вызвало глубокий раскол внутри американского народа. Война создала и углубила противоречия между президентом и конгрессом; между «голубями» и «ястребами»; между поколениями; между теми, кто считал, что для нашего будущего особенно важна Азия, и теми, кто на первое место ставил Европу». Таково, по сути дела, горькое признание провала имперского курса «ковбоев», который пытался проводить Джонсон.