Он так увлекся, что не заметил, когда к его столику подсел новый посетитель. Услыхав вежливое покашливание, Георгий поднял глаза и обнаружил напротив себя атлетически сложенного молодого человека, смуглолицего, в черном костюме и черной же, застегнутой на все пуговицы, рубашке без галстука.
— Не возражаете? — поинтересовался незнакомец. Георгий пожал плечами, отметив про себя, что тот не взял даже кофе. Кроме того, все остальные столики вокруг стояли незанятыми — других посетителей в закусочной просто не было. «Идиот! — мысленно обругал себя он. — По машине вычислили, как пить дать. Теперь доказывай, что не верблюд!» И как некстати — разрозненные кусочки головоломки только-только начали складываться в его голове в единое целое.
Незаметно рассматривая незваного соседа, Георгий испытал такое чувство, будто уже встречал этого смуглолицего раньше. Когда-то они сталкивались, определенно… только вот когда? И где? Снова дежавю? Что-то уж больно часто за последнее время…
— Вы Георгий аль-Рашид, я правильно понимаю? — нарушил молчание сосед.
— Предположим. А в чем, собственно, дело? Откуда вы меня знаете? И как нашли?
— Без особого труда, — улыбнулся тот, — у вас «алмазная грань», ее сигнал ловится даже в Ватикане. А знаем мы о вас со слов нашего общего друга, — сложив ладони лодочкой, он выдержал сообразную моменту паузу, — увы, ныне покойного.
— А-а… — протянул Георгий с облегчением, — так вы из этих… вселенец. Я хотел сказать, представитель ВСМЦ.
Незнакомец утвердительно кивнул и улыбнулся, скупо и выжидательно.
— Ну и чего же вы от меня хотите? Я чем-то могу вам помочь?
— Полагаю, помощь сейчас требуется прежде всего вам. Сегодня нам уже пришлось выручать вас…
— Так, значит, это были ваши люди — там, на кладбище? — догадался аль-Рашид.
— Да, — кивнул вселенец, — наши. Боевая дружина Конгрегации Веры. Так что напрасно вы тогда скрылись столь поспешно. Тем не менее мы вновь готовы прийти вам на помощь. — Тут вселенец сделал многозначительную паузу. — Если, разумеется, наши интересы совпадут.
— Влад говорил…
— Не надо имен! — перебил тот, вставая и озираясь по сторонам. — Тем более здесь. Пойдемте отсюда, вас ждут.
Та-ак, ситуация стала повторяться с завидной регулярностью.
— Кто меня ждет и где? — вздохнул Георгий почти обреченно.
— Я препровожу вас, — заявил вселенец и, не оглядываясь, направился к выходу.
— Полагаю, будет разумнее воспользоваться моей машиной, — сказал он, указывая на сигарообразный черный лимузин. В этом аль-Рашид был с ним солидарен. Вселенец отворил заднюю дверь и залез в салон следом за Георгием, оставив место водителя пустым.
Машина шла на автопилоте, окна были затемнены как снаружи, так и изнутри, поэтому аль-Рашид не мог видеть, где и куда они едут. Примерно через четверть часа, может, чуть дольше (нарком Георгия по-прежнему отказывался работать), они затормозили.
— Вы не против? — спросил провожатый, протягивая Георгию глухие черные очки. — Это ненадолго, в помещении вы сразу сможете их снять.
Георгий пожал плечами и нацепил очки. Такая фальшивая вежливость уже начинала его раздражать. Стекла очков были совершенно непрозрачные. С помощью вселенца, который мягко придерживал его под локоть, он вышел из машины, поднялся по двенадцати ступенькам и, миновав пару дверей (судя по звуку, старинных, на петлях), очутился в каком-то помещении. Снял очки, огляделся.
Он находился в просторном холле, оформленном в псевдоготическом стиле, пожалуй, чересчур утрированном: своды и арки как-то слишком остродужны, все элементы декора покрыты сплошной каменной резьбой, отовсюду скалятся рожи горгулий; холл освещался множеством напольных и настенных факелов, пылающих живым газовым огнем.
Они поднялись по широкой парадной лестнице на второй этаж, прошли рядом гулких галерей и узких, казавшихся заброшенными коридоров, затем миновали целую анфиладу совершенно пустых залов и остановились перед высокими резными дверями. Провожатый постучал и с усилием толкнул створки обеими руками.
— Господин Георгий аль-Рашид! — объявил он, пропуская Георгия. А сам отступил назад и прикрыл за ним двери.
Георгий оказался в высоком, напоминающем колодец сводчатом зале, тоже озаренном неровным факельным пламенем; кроме факелов освещение давали несколько больших напольных светильников с семью толстыми свечами каждый. Один такой светильник, из потемневшего серебра, находился позади массивного кресла во главе Т-образного стола. В кресле сидел старик с кустистыми бровями и окладистой черной бородой, подчеркивающей мертвенную бледность лица; его запавшие глаза горели каким-то мрачным огнем, а резкие, идущие от крыльев носа до опущенных уголков рта, морщины добавляли облику выражение суровой скорби.
По правую руку от сурового старца восседал дородный, даже грузный мужчина средних лет в берете малинового бархата. Черты его кирпично-красного лица были грубы и неподвижны, как у древнего идола; тройной подбородок, ниспадая на мясистую грудь, полностью скрывал шею; могучие руки с короткими, унизанными перстнями пальцами сложены на обширном животе. Но, несмотря на явно избыточный вес, он не выглядел обрюзглым или расслабленным: в нем ощущались недюжинные сила и энергия, способные проявиться в нужный момент.
По левую руку старца расположился муж неопределенного возраста в длиннополом халате. Голова его была покрыта изумрудного цвета тюрбаном, скрывающим лоб до высоких дуг бровей, под которыми выделялись круглые блестящие глаза и тонкий, крючковатый нос, нависающий над полными губами. Обличьем своим он весьма напоминал птицу хищной породы.
Рядом с ним находился совсем древний старик с печально обвисшим носом, жидкой, словно бы выщипанной бороденкой и выцветшими от времени бледно-голубыми глазками, постоянно моргающими и слезящимися.
Кроме этой четверки в зале находился еще один, пятый; он сидел ссутулившись, но не за столом, а поодаль, ближе к стене. Широкий коричневый плащ и надвинутый на глаза капюшон не позволяли рассмотреть ни лицо его, ни фигуру.
— Присаживайся, сын мой, — произнес бровастый старик, очевидно главный из присутствующих, и указал Георгию на раскладной стульчик напротив стола.
Дождавшись, когда Георгий уселся, он заговорил вновь:
— Как ты, наверное, догадался, мы представляем здесь Матерь нашу Вселенскую Церковь, губернское отделение ее Совета. Я — митрополит Московский Аввакум, это, — старик указал на толстяка, — кардинал Смоленский Влас Бендера, а здесь, — он кивнул налево, — Председатель Верховного улема Хасан бен Хасан и Главный раввин эСГЕэС Бер Манассия. — Пятого, сидящего на отшибе, митрополит называть не стал. — Нужно ли говорить, что именно с нами сотрудничал твой дядя, Влад Хватко, и именно от нас он получил индульгенцию, которая теперь у тебя. Нет-нет! — поднял он руку в останавливающем жесте, увидев, как Георгий достает из кармана пластиковую карточку. — Ты владеешь ею по праву, пускай она останется у тебя и далее. Так вот, сразу переходя к делу, скажу: тобою ненавидимо то же, что и нами. Враг наш — враг общий.