Когда санитары стали поднимать носилки в «скорую», Роджерс подошел к ним. Стивен слегка приподнял голову, сделал попытку сбросить ремни, которыми был привязан к носилкам.
— Успокойся. — Роджерс положил ему руку на плечо.
— Где она? Господи, дом… Где она?
— С ней все в порядке. — Роджерс кивнул в сторону Сюзан.
Сквозь застилавшую глаза пелену Стивен наконец увидел ее. Но едва взгляд его упал на нее, Сюзан тотчас же отвернулась. Он откинулся на носилки.
— Да, в этот раз, шеф, я все испортил.
Пожарные приступили к своей работе, направив несколько брандспойтов на дом. Пламя ревело и бушевало. Одна стена с грохотом обвалилась, а вскоре обгоревшие обломки похоронили под собой весь дом.
Сюзан удивилась тому спокойствию, с которым наблюдала, как огонь пожирал ее прошлое. В пламени пожара дотла сгорят и все страдания, которые она пережила в этом доме. А самые дорогие воспоминания — о родителях, сестре, о беззаботном детстве — неподвластны огню, они навсегда останутся с ней.
— Пусть догорает, — пробормотала Сюзан с горечью.
Апатия накатила на нее. Огонь уничтожил ее дом. Стивен уничтожил ее любовь. Никогда еще она не чувствовала себя такой несчастной, подавленной. Такой одинокой.
В больнице Стивен не находил себе места. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, когда Сюзан была частью его жизни, когда будущее сулило большее счастье, чем он мог мечтать. Раны на теле заживали. Но как жить с зияющей раной в душе?
Дверь распахнулась, и на пороге появился Роджерс.
— Да у тебя, как я погляжу, физиономия уже почти как новая, — заметил он и сел на стул возле кровати. — Как ты тут?
— Великолепно, Роджерс, просто превосходно, — улыбнулся Стивен. — Мне даже выспаться не дают. Будят постоянно, чтобы узнать, не нужно ли мне снотворного.
— Думаешь, ты сможешь выдержать хорошие новости?
— Стоит попробовать.
— Так вот, недоумки, как ты называешь наших коллег, недурно справились с заданием. Мы взяли их всех, Стив. Фрэнка Ньюмана, его палачей, добрались и до их главаря в Чикаго. И все благодаря твоему списку. Нашли в каком-то гараже даже напичканного наркотиками Рональда Квитмена. Его, оказалось, в этой грязной махинации просто подставили. Думаю, судьи будут к нему благосклонны.
Роджерс потянулся и подошел к окну.
— Что ж, по крайней мере вид неплохой. — Он повернулся к Торну. — Ты должен был с самого начала рассказать мне, что Генри был твоим братом.
Стивен никогда не краснел, но в эту минуту почувствовал, что лицо его делается пунцовым. Он отвел глаза, раскаиваясь в том, что обманул старого друга, хотя по-прежнему не сомневался, что другого выхода у него не было.
— Ты ведь ни за что не доверил бы мне это дело, если бы знал, — буркнул он.
— Естественно.
— Если это тебе известно, ты, вероятно, знаешь и все остальное. Я должен был впервые встретиться с Генри в тот самый день, когда он умер.
— Гм, об этом я не слышал. — Роджерс присел на край кровати и погладил свою бородку.
— Мне нужно было выяснить, что с ним произошло, понимаешь?
— Что ж, надеюсь, ты нашел то, что искал.
— Это было не самоубийство, — проговорил Торн.
Роджерс ткнул пальцем в дневник Генри, лежавший на прикроватной тумбочке. Его нашли вместе с облигациями — как Сюзан и полагала, они оказались в подвале, — и Роджерс тут же принес его Стивену.
— Знаешь, Стив, ты вовсе не обязан полюбить его. Брат он тебе или не брат, но Генри был именно тем, кем был.
Конечно, Стивен и сам пришел к такому выводу.
Роджерс внимательно посмотрел на него.
— И еще. Ты никогда не говорил о приюте «Адамс и К°». Я случайно проведал об этом, встретившись вчера в больничном вестибюле с твоим помощником.
— Я думал, Рой сказал тебе, что собирается завещать мне этот дом и свое дело. Черт возьми, Роджерс, у меня и в мыслях не было, что старик может так поступить.
Роджерс подмигнул, на лице его появилась довольная улыбка.
Стивен вынул из тумбочки сложенный пополам лист бумаги.
— Вот, старина, вручаю тебе мое прошение об отставке.
— Ты хорошо подумал?
Стивен кивнул. Да, он будет скучать по своей работе, ему будет не хватать риска, но он был уже готов к тому, чтобы вложить все свои силы в этот приют. У него будет там столько дел, что, возможно, ему удастся хоть немного унять свою боль от потери Сюзан. Кто знает…
Роджерс откинулся на стуле и положил ноги на спинку кровати.
— На днях я получил запрос от одной твоей знакомой.
— От кого же? — Визиты шефа всегда были ему в радость. Каждый день заходил проведать его Билл. А той, которую он больше всего хотел бы видеть, все не было. Стивен звонил ей утром и вечером — она жила пока у Мэри, — но Сюзан не отвечала на его звонки. Более того, она даже послала ему чек на ту сумму, которую Стивен положил на ее счет.
— Сюзан Лонг хочет порыться в пепелище, оставшемся от ее дома. Она думает, что может найти там какие-нибудь фамильные безделушки.
Горло Стивена сдавило, как обручем.
— С ней все в порядке?
— Ну, насколько это возможно.
Стивен чуть не подпрыгнул на постели. Резкое движение отозвалось острой болью в поврежденном ребре.
— Что ты имеешь в виду?
— Она ведь потеряла все, что у нее было, но старается как-то справиться с этим.
Стивен откинулся на подушку. Сюзан как живая стояла перед его глазами. Ее чудесные каштановые волосы, пахнущие травами и лимоном. Ее голубые глаза, затуманенные страстью. Ее милый маленький носик. Ее упрямый подбородок.
— Я сказал ей, что эта зона пока закрыта.
— Как ты мог, Роджерс? У нее вся жизнь связана с этим домом.
— Разумеется, если ее будет сопровождать официальное лицо, тогда другое дело.
Стивен, прищурившись, уставился на своего друга и вдруг рассмеялся так, что ребра его вновь заныли.
— Ты и мертвого с постели поднимешь! Как ты только додумался до такой уловки!
— А что, неплохо?
— Еще как здорово! Только вытащи меня отсюда.
— Все уже устроено. Доктор выписывает тебя завтра утром.
— Так что ж ты молчал?
— Ты встретишься с мисс Лонг в два. Правда, она не знает, кто будет представлять официальное лицо.
Когда Сюзан подъехала к тому месту, где еще недавно был ее дом, на часах было двенадцать. В голове у нее звучали слова Мэри: «пора принимать какое-то решение». Ей нужно было своими глазами увидеть, что осталось от дома, а затем решить, стоит ли продавать оставшуюся собственность.
Она остановила машину, немного не доехав до конца гравийной дорожки, которая некогда упиралась в крыльцо ее дома. Руины, залитые ослепительным солнечным светом, казались жуткой декорацией какого-то фильма ужасов.