— Ты не можешь так поступить, не имеешь права отказаться от собственной дочери! — Александра Аркадьевна попыталась отобрать у него портрет. — Без тебя Лера попросту пропадет.
— Не пропадет, — угрюмо бросил Павел, крепко прижав портрет к груди, — вы не дадите ей пропасть…
Первое время после смерти матери Лера очень тосковала, плохо спала ночами, часто просилась домой и мучила бабушку вопросом, почему именно ее мамочку Господь забрал на небо. Но время шло, сложившаяся ситуация уже не казалась ей такой страшной, а гибкая детская психика находила способы адаптироваться к новым обстоятельствам. Лерочка нашла себе новый объект привязанности. Теперь бабушка стала для внучки центром вселенной, единственным источником любви, тепла, надежной защитой и опорой.
Павел же первые два года после смерти жены жил словно в дурном сне. Редко выходил из дому, крепко выпивал, потерял работу. Молодой здоровый мужчина вскоре превратился бы в развалину, если бы не бывшие коллеги, которые нашли хороших врачей, насильно поместили Павла в дорогую клинику, а после длительного курса лечения даже устроили на работу. Конечно, ни о каких полетах не могло быть и речи, за два года, которые бывший пилот первого класса провел в обнимку с бутылкой, его здоровье сильно пошатнулось, но друзья постарались, и под их ответственность Цветаева взяли менеджером в VIP-зал аэропорта «Шереметьево».
Именно здесь он и встретил ее — Аллочку, Аллу Генриховну Сорскую. К моменту встречи с Павлом у нее было все, что нужно приличной женщине для счастья, — точеная фигурка, яркая запоминающаяся внешность, умение ладить с нужными людьми, почти взрослая дочь от первого брака и не слишком обременительная работа. Не было у Аллочки только вожделенного статуса замужней женщины, от чего более удачливые подружки смотрели на нее свысока и не упускали случая подчеркнуть, как важно нынче иметь рядом надежное мужское плечо. Поэтому высокий симпатичный сотрудник VIP-зала, который не сводил с Сорской восторженных глаз, сразу привлек ее внимание.
— Извините, мы с вами раньше не встречались? — Павел использовал для знакомства древний как мир способ.
— Вполне возможно. — Алла кокетливо улыбнулась, бросив быстрый взгляд на средний палец правой руки собеседника. — Вы были на последней постановке в Пушкинском — «Мышеловка» по Агате Кристи?
— К сожалению, нет. Честно признаться, лет сто не был в театре.
— Жаль, очень жаль… — Отсутствие обручального кольца придало голосу Аллы особый трепет, улыбка стала более томной и выразительной. — Я играю там мисс Кейсуэлл. Роль, правда, не главная…
— Так вы актриса! — воскликнул Павел, продолжая пожирать женщину восхищенными глазами. — Как же я сразу не догадался?! Теперь я просто обязан увидеть вас на сцене!
— Это можно легко устроить. — Алла потянулась к сумочке, где на такой случай всегда хранилось несколько контрамарок. — Кстати, на обратной стороне номер моего мобильного, будет желание — звоните.
Павел позвонил Алле на следующий же день, они стали встречаться, а спустя три месяца тихо, без особой шумихи расписались. С переездом Сорская тянуть не стала и сразу после свадьбы вместе с дочерью Эльвирой переехала жить к мужу, в трехкомнатную квартиру на Соколе, где затеяла грандиозный ремонт со сносом стен и установкой джакузи. Свою двушку Алла не продала, «ведь лет через десять Элечка выйдет замуж и захочет жить отдельно», а сдала приличным людям за хорошие деньги — «пусть копятся на черный день, ведь нам пока есть на что жить». Павел всегда и во всем соглашался с женой, потакал любым ее прихотям и считал невероятным подарком судьбы то, что такая роскошная женщина, как Алла Сорская, обратила внимание именно на него. После нескольких лет тяжелейшей депрессии и одиночества он снова обрел любовь и семейное счастье, и только мысли о родной дочери не давали ему покоя, они, словно зловредные черви, подтачивали его изнутри, заставляя ныть и болеть отцовское сердце. Однажды воскресным утром за завтраком Павел набрался храбрости и решился поговорить с женой о Валерии.
— Алл, а может, заберем Леру домой? Ну не век же ей со старухой куковать? — Внешне Павел казался абсолютно спокойным, и лишь слегка подрагивающий голос да нервное движение руки, теребящей бумажную салфетку, выдавали его волнение. — Они ведь с Элькой почти ровесницы, могли бы подружиться, стать сестрами?.. Как ты считаешь?
На кухне повисла тишина, было слышно, как у себя в комнате с кем-то болтает по телефону Эльвира, а у соседей сверху громко работает телевизор. Павел не сводил напряженного взгляда с Аллы, которая продолжала сосредоточенно размешивать сахар в чашке. «Рано, слишком рано, — мелькнуло в его голове, — я все испортил, нужно было еще немного подождать, дать время привыкнуть…»
Вдруг Аллочка улыбнулась и, отодвинув в сторону чашку, проговорила:
— А что, по-моему, отличная идея, у нас Лерочке будет гораздо лучше.
Павел облегченно выдохнул и, вскочив из-за стола, бросился к жене.
— Какая же ты у меня умница, — тихо прошептал он, нежно обнимая Аллу, — а я-то, дурак, боялся, что ты будешь против.
— Как можно, Паш, Лера же твоя дочь. Только знаешь, это вопрос очень деликатный, мы все должны хорошенько продумать, поэтому давай не будем торопиться…
— Как скажешь, я даю тебе карт-бланш, в таких делах вы, женщины, куда опытнее нас, мужиков…
После этого разговора у Павла словно гора свалилась с плеч, теперь его совесть была чиста и ничто не мешало ему наслаждаться тихим семейным счастьем. Когда придет время, Аллочка все сделает лучшим образом и они заживут одной дружной семьей, надо только набраться терпения и немного подождать…
Это «немного» растянулось на долгие годы. Нет, Сорская открыто не выступала против переезда падчерицы на Сокол, для этого она была слишком хитра, однако всякий раз находились серьезные и объективные причины, чтобы отложить это событие на неопределенное время.
— Александра Аркадьевна слишком привязана к внучке, мы должны ее хорошенько подготовить, верно, Паш?
— Лерочка часто болеет, а на Тушинской у нее отличный участковый, который ведет ее с самого детства, мы не можем рисковать здоровьем ребенка.
— Лера учится в хорошей спецшколе, сорвав ее в старших классах, мы рискуем испортить ей аттестат, подумай о будущем дочери!
Аргументы Аллы были настолько весомы и бесспорны, что Павел всегда соглашался с женой, а потом… Потом девочка выросла, и необходимость переезда отпала сама собой. Нет, это не значит, что все это время Лера не общалась с отцом, Павел часто звонил ей, регулярно помогал деньгами, изредка Лерочка проводила на Соколе выходные, однако благодаря стараниям мачехи она чувствовала себя там неуютно и так и не стала «своей» в новой семье отца.
Но как известно, жизнь порой преподносит человеку удивительные сюрпризы, и спустя много лет именно Алла Сорская стала инициатором их тесного общения. У Леры, несмотря на все выпавшие на ее долю испытания, жизнь сложилась вполне удачно (видимо, в небесной канцелярии посчитали, что девочка свое отстрадала). Окончив школу, она поступила на курсы бортпроводников «Аэрофлота», а спустя полгода уже работала на внутренних рейсах. Доброжелательная девушка с хорошей фигуркой, милой улыбкой и отличным знанием английского быстро продвигалась по карьерной лестнице. К двадцати пяти годам Валерия уже летала старшим бортпроводником на Аэробусе 319 в страны Европы, Америку и Китай. Именно во время одного из таких длительных полетов она встретила Вадима Троепольского, молодого перспективного бизнесмена, чья компания давно стала международной и имела филиалы по всему миру. Он сидел в первом ряду бизнес-класса и во время инструктажа не сводил восторженных глаз с очаровательной стюардессы. Хотя чему тут удивляться — из худенькой неловкой девчонки Лера превратилась в настоящую красавицу, высокую, стройную, с царственной осанкой и копной пышных, коротко постриженных волос цвета меда. В тот момент, когда Лера подошла к Вадиму и с очаровательной улыбкой предложила шампанское, он, человек основательный и серьезный, не привыкший жить эмоциями, вдруг понял, что пропал и что если эта прекрасная девушка не станет его женой, он будет жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Вот так в одночасье, словно Золушка из волшебной сказки, Лера стала женой богатого и влиятельного человека, оставила работу и переехала из крохотной квартирки в двухэтажный особняк в поселке художников.
А вот судьба Эльвиры, чей покой и благополучие так зорко охраняла Алла, напротив, сложилась весьма неудачно. В восемнадцать она выскочила замуж, быстро развелась и теперь вела разгульный образ жизни, плавно перетекая из одного несерьезного романа в другой. Тут-то Сорская и вспомнила о своем родстве с Лерой и решила, что Элечке будет очень полезно поближе пообщаться со сводной сестрой и ее мужем бизнесменом — как знать, может, в кругу их обеспеченных друзей найдется достойная партия и для нее. На счастье, поселок художников находился в десяти минутах ходьбы от дома Цветаевых, что весьма облегчило Алле задачу. Пару раз она как бы случайно встретила Троепольских, прогуливающихся по парку, пригласила их в гости, потом сама заскочила на чай и даже стала вечерами позванивать падчерице, чтобы справиться о самочувствии — ведь та была на третьем месяце беременности. Честно сказать, Лера не испытывала восторга от неожиданно вспыхнувшей любви мачехи, но природный такт и старомодное воспитание Александры Аркадьевны не позволяли ей оттолкнуть чересчур навязчивую родственницу. А потом произошло печальное событие, которое еще сильнее сблизило Аллу с Троепольскими. На двенадцатой неделе у Леры случился выкидыш, и Сорская приняла беду падчерицы близко к сердцу, вместе с Вадимом она навещала ее в больнице, разговаривала с врачами, варила куриный бульон, в общем, как могла проявляла участие. Троепольскому было приятно, что кто-то, кроме него, переживает и заботится о его жене, к тому же некоторые вопросы Лере было куда сподручнее обсудить с женщиной. В глазах Вадима из «надоедливой мачехи и неприятной тетки» Алла Сорская превратилась в «друга семьи и незаменимого помощника». Поэтому он ни секунды не сомневался, к кому обратиться за помощью, когда через несколько месяцев после выкидыша у Леры возобновились кровотечения, а по вечерам стала подниматься температура. Алла тут же обзвонила знакомых и убедила Вадима не связываться с новомодными клиниками, а устроить жену к проверенному и надежному Борису Францевичу Нейману. Так Валерия Троепольская оказалась в восьмой палате отделения второй гинекологии Городской клинической больницы.