My-library.info
Все категории

Сборник - Трава была зеленее, или Писатели о своем детстве

На электронном книжном портале my-library.info можно читать бесплатно книги онлайн без регистрации, в том числе Сборник - Трава была зеленее, или Писатели о своем детстве. Жанр: Современная проза издательство -, год 2004. В онлайн доступе вы получите полную версию книги с кратким содержанием для ознакомления, сможете читать аннотацию к книге (предисловие), увидеть рецензии тех, кто произведение уже прочитал и их экспертное мнение о прочитанном.
Кроме того, в библиотеке онлайн my-library.info вы найдете много новинок, которые заслуживают вашего внимания.

Название:
Трава была зеленее, или Писатели о своем детстве
Автор
Издательство:
-
ISBN:
-
Год:
-
Дата добавления:
9 декабрь 2018
Количество просмотров:
390
Читать онлайн
Сборник - Трава была зеленее, или Писатели о своем детстве

Сборник - Трава была зеленее, или Писатели о своем детстве краткое содержание

Сборник - Трава была зеленее, или Писатели о своем детстве - описание и краткое содержание, автор Сборник, читайте бесплатно онлайн на сайте электронной библиотеки My-Library.Info
Серия «Перемены к лучшему» – это сборники реальных позитивных историй из жизни современных писателей.В этой книге – невыдуманные истории, написанные Диной Рубиной, Андреем Битовым, Дмитрием Емцом, Юрием Поляковым, Павлом Санаевым, Александром Снегиревым, Марией Метлицкой и другими писателями. Они о той прекрасной поре, когда деревья были большими, трава – зеленее, вода мокрее, а многие проблемы таяли, как снег под солнцем.Сборник носит благотворительный характер и призван обратить внимание на проблемы детей в современном мире, помочь сиротам и отказникам.

Трава была зеленее, или Писатели о своем детстве читать онлайн бесплатно

Трава была зеленее, или Писатели о своем детстве - читать книгу онлайн бесплатно, автор Сборник

– Восемь, девять, – отсчитал Миша. И замер.

– Десять! – подсказала я ему. Но Миша молчал.

Я обернулась и увидела Д. А. в свете подъездного фонаря, белого, босого, в красной рубашке и длинной черной юбке его жены. Д. А. стоял, ничего не говорил, ничего не делал. Мы почему-то закричали, тогда он тоже закричал и кинулся в сторону леса, размахивая руками. Скорее всего, он думал, что взлетит.

– Может быть, он считает себя птицей? – спросил Миша.

– А если он и правда птица, то какая? – задумалась я.

– Он – дикая птица!

В тот день мы стояли и смотрели, как Д. А. бежит и бежит и как будто растворяется в северном сиянии.

– Это был долгий декабрь, – вдруг сказала я Волку. – Солнцеед опять пришел на небо, и стало темно. Да, было очень темно. И днем было даже темнее, чем ночью. Потому что днем должно быть светло. А когда знаешь это, то дневная ночь становится еще чернее.

– Зачем ты мне это говоришь? – спросил Волк.

– Потому что в тот декабрь Д. А. перепутал времена года. И стал птицей. А больше он почти ничего никогда не путал.

– Ну, раз он ничего не перепутал, значит, оно существует – самый настоящий Гор-ба-чев. Мне кажется, это означает что-то плохое. Спроси у папы.

Я понимала, что разговаривать про Д. А. со взрослыми не стоило, почему – неизвестно, но определенно нельзя. И совсем немыслимо было передавать его слова («Как?! Ты слушала, что он говорит? Кто тебе разрешил слушать?! Почему ты повторяешь эту ерунду?!»).

– А папы и вовсе нет дома.

– И где он? – Волк был очень любопытным. Он все хотел знать и на все имел свое волчье мнение.

– Он улетел на задание в самолете и скоро вернется. Ну как обычно. Летчики улетают и возвращаются.

– Это не всегда так.

– Лучше бы он водил поезда. Или пароходы, – сказала я. – Был учителем или певцом.

– Я в этом не уверен, – заявил Волк. – Твой папа видит такие чудеса, которые так просто не найти! Он летает в такие страны, где люди никогда не трогали снег. Где днем – всегда день и не бывает, чтобы днем была ночь, как здесь. Он плавает над облаками!

– Учитель тоже может полететь куда-нибудь.

– Ну-ну, – успокоил Волк. – Главное, что твой папа не Гор-ба-чев! Даже Д. А. трясется при его имени!

Д. А. вообще часто трясло, если не сказать все время. Тряслась его голова, а когда он ругался, то казалось, что она вот-вот отвалится и укатится с горки прямо в лес. Тряслись его руки, но были такими сильными, что, когда он заходил в подъезд, мы боялись остаться без двери – так неистово он хватался за ручку. Тряслось его тело, и, когда он кричал это страшное слово: Горрр (как крик вороны), Бааа (как камень в воду), Чеввв (как топором по дереву), не было сомнений, что вот-вот его руки-ноги оторвутся и полетят. И, скорее всего, там, в небе, станут чьими-то крыльями. Потому что в Д. А. жила скрытая крылатость. Волк говорил, что когда-то очень давно Д. А. был командиром экипажа и тоже летал в непонятные страны. И в этих странах он что только не делал: воевал, спасал, спасался, искал, выполнял секретные задания! А потом с ним что-то случилось, и он навсегда приземлился здесь, в нашем доме. В скучном четырехэтажном, сложенном из серых грустных плит доме, который смотрит во двор с металлическим грибом, а если поднимет глаза повыше, то увидит пригорок с карликовыми березами.

Из уст Д. А., кроме рычащего слова, которое заставляло его трястись сильнее обычного, вырывались и другие. «Пустите на спиртовоз! Что же вы делаете? На спиртовоз хотя бы пустите!» Он по несколько раз повторял одно и то же, но всегда с разной интонацией. Его фразы намертво вколачивались в голову, проникали в кожу, прорастали волосами. «АН-26» в Эфиопию! В Эфиопию!» То, о чем он говорил, было непостижимо как язык какой-то неведомой страны, из которой он однажды вернулся навсегда. Но и эти неразгаданные звукосочетания оставались в памяти, пускали корни. «Завтра на АН-12!» – звуки радости, надежды, движения. Через почти тридцать лет – «Завтра на АН-12!»

– А лето придет, летом будем щавель собирать! – неожиданно сказал Волк.

Он знал, что я люблю дикий щавель. Впрочем, мы вместе его любили. Потому что Волк был щавелеядным и грибоядным летом, а в остальное время он просто был Волком. И ничего не ел.

Первый раз мы встретились в 1988 году, в день за моим днем рождения – 28 августа. Я увидела его и спросила:

– Волк, что-то случилось. Все стали вдруг тихими, другими. Ты не знаешь, что случилось, Волк?

– Знаю, – ответил он. – Один летчик разбился. И больше не вернется сюда.

– Никогда?

– Сложно сказать. Кошки вот находят дорогу к дому, даже если заблудились далеко-далеко. А про умерших людей не слышал.

– Значит, он умер? – не унималась я. – И что это значит?

– Ничего особенного, – сказал Волк. – Просто вы его здесь больше не увидите.

– А кто-то не здесь увидит?

– Думаю, да.

Волк был очень умным. Он все понимал, обо всем догадывался. Я, конечно, тоже все знала, но он как будто знал первый.

– Ты быстро привыкла к самолетам? К этому шуму? – спросил Волк в нашу первую встречу.

– Я не знаю, как это – привыкнуть. Я тут родилась и еще не жила без них. Это, наверное, скучно, когда некого провожать и встречать. Самолеты существуют для того, чтобы их провожали и встречали.


Он бы очень хотел прийти ко мне домой – посмотреть на самолеты из окна. Они стояли – серые, холодные, похожие на животных, которые ждали еды. По аэродрому тянулась бетонная полоса, и то и дело какое-нибудь из этих животных медленно выползало на нее, рычало и поднималось, и пряталось в облаках.

Но как можно привести домой Волка? Родителям бы это совсем не понравилось. Они про него ничего не знали. Волк был моей тайной. Мы встречались у березы – чуть выше меня – и долго-долго разговаривали. Такого собеседника у меня больше никогда не было. Он задавал странные вопросы. Если спросить что-нибудь похожее у взрослых, они никогда не ответят. Или даже посмотрят с неодобрением.

Так что мы с Волком разглядывали самолеты не из окна, а с земли, наблюдали, как они набирают высоту. Но больше всего мы любили сидеть на берегу реки. Ее звали Печенга, и она не была спокойной. Ее скорость и быстрые прыгучие рыбы нравились Волку.

– Если долго-долго плыть по реке, попадешь в море, – говорил он.

– Какое?

– Баренцево.

– А дальше?

– А дальше – куда хочешь. Из моря можно попасть в другое море, и так – до бесконечности.

Нужно запомнить, затвердить, зарисовать в голове, как яркая мягкая морошка зреет над землей, как мухомор выставил напоказ свою красноту, как нежен мох и как радуются деревья тому, что ветер, наконец, утих. Я сказала Волку:

– Мы завтра уезжаем. Насовсем.

– Как же так? – спросил он. – А с кем я буду слушать реку? А с кем я пойду в норвежский лес? А с кем я буду любить северное сияние?

– Мы теперь будем порознь. Теперь будем одни.

Ветер поднялся и стал таким сильным, что машину то и дело сносило. Миша выбежал из подъезда и долго махал. Д. А. тоже махал и что-то кричал, но, скорее всего, не нам. Грустный дом стал как будто меньше, как будто съежился и хотел спрятаться от всех. Тучи нависали так низко, что еще чуть-чуть – и их пришлось бы везти на крыше машины.

– Оно все закончится, – знал Волк через расстояние. – И это время, и Д. А., и этот дом, и эти самолеты, и Горбачев, и эта страна.

Он стоял в стороне ото всех, за металлическим грибом. Это было первое настоящее прощание.

Маша Трауб

Домой

Дом. Пошли домой. Пора домой. До дому бы поскорее доехать. Иди домой. Дома надо убрать.

У меня такого не было. Никогда. Не было дома. Были места, в которых я жила – у бабушки или с мамой. Там, где жили они, и находился так называемый дом. Я не знала, что это такое. Дом обуви, дом одежды, дом быта – это я понимала.

Моя бабушка, мамина мама, жила в селе на Северном Кавказе. У нее я и провела большую часть своего детства. Она всегда мечтала о доме. Своем собственном. Настоящем. Не комнате, не квартире, а доме. И жила все время в предвкушении, в ожидании, приговаривая: «Когда у меня будет дом, я обязательно куплю вот эту люстру», «Когда у меня будет дом, положу в прихожей половик, нет, два половика». «Когда у меня будет дом…»

Бабушка жила в служебной квартире, предоставленной редакцией местной газеты, где она работала главным редактором. Вообще-то квартира принадлежала сельсовету, но все в селе знали, что в квартире раньше жил дядя Тимур. Он умер, и бабушку заселили туда – до тех пор, пока не объявятся родственники покойного. Бабушке сказали, что, пока наследники не приедут, она может там жить. Бабушка прожила там десять лет. Наследники так и не объявились.

Квартира находилась в двухэтажном здании в самом центре села. На улице Ленина. Мы жили на первом этаже, справа. Наша веревка для белья была тоже справа, вторая по счету. Мне там нравилось – через веревки можно было перебрасывать мяч, стук которого отзывался гулким эхом на весь двор. Бабушка говорила – «пойдем на Ленина», «надо убрать на Ленина», «сбегай в магазин, а потом сразу на Ленина». Ни разу она не сказала – «домой».


Сборник читать все книги автора по порядку

Сборник - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки My-Library.Info.


Трава была зеленее, или Писатели о своем детстве отзывы

Отзывы читателей о книге Трава была зеленее, или Писатели о своем детстве, автор: Сборник. Читайте комментарии и мнения людей о произведении.

Прокомментировать
Подтвердите что вы не робот:*
Подтвердите что вы не робот:*
Все материалы на сайте размещаются его пользователями.
Администратор сайта не несёт ответственности за действия пользователей сайта..
Вы можете направить вашу жалобу на почту librarybook.ru@gmail.com или заполнить форму обратной связи.