– Рекогносцировка на местности, – спокойно ответила Варя.
Саня хмыкнул, однако послушно возвратился к входной двери. Повернулся к ней спиной, нащупал скованными за спиной руками холодное железо.
– Ну что, пошли? – предложила-скомандовала она.
– Пошли.
Он двинулся вдоль стены против часовой стрелки. Несмотря на холод камеры, под мешковиной было душно. Воздуха не хватало, ворсинки грубой ткани время от времени щекотали Сане нос. То, что скованными руками невозможно почесаться, приводило его в исступление.
– Одного я не могу понять, Варвара, – завел он, чтобы отвлечься. – Кто ты на самом деле? И на кого работаешь?
– Считай шаги, – сказала в ответ Варя. Немного помолчала и добавила: – Я тебе расскажу потом. Позже. Если сама разберусь, кто я. И на кого работаю.
– Позже? Позже нас убьют.
– А тогда зачем тебе знать? – усмехнулась она.
Саня не нашелся, что ответить, и послушно пошел дальше вдоль стены. Скованные за спиной руки ощупывали крашенную – кажется, масляной краской – поверхность. Саша побарабанил в нее пальцами – вроде бетон. Еще через два шага он дошел от двери до угла.
– Параша, – негромко произнесла Варя.
– Что? – не понял Саня.
– Здесь у меня параша. В смысле унитаз. Судя по запаху, точнее, его отсутствию, отхожим местом не пользовались уже сто лет.
Через пару шагов вдоль стены, перпендикулярной двери, Саша тоже на что-то наткнулся. Ощупал.
– Нары, – выдохнул он. – В два этажа. Типичная тюрьма.
– Похоже, – согласилась Варя. – Но вот вопрос: кому понадобилось строить тюрьму на вершине горы? Среди непроходимой чащобы? Кому и зачем?.. Так, стоп. У меня табурет. Привинчен к полу. И к стене. На расстоянии пяти шагов от двери. Кажется, ровно напротив середины нар.
Они встретились с Варей после того, как он миновал второй угол и прошел на ощупь третью стену.
– Ну, каковы результаты? – спросила Варя.
– Слушай, – вдруг заартачился Саня, – я не могу понять: с чего это ты в последнее время раскомандовалась?
– А ты в каком звании из армии демобилизовался? – вопросом на вопрос ответила она.
– Старший сержант.
– Род войск?
– ВДВ.
– А я, – буднично проговорила Варя, – лейтенант. Запаса.
– На военную кафедру, что ли, в институте ходила? – насмешливо спросил Саня.
– Типа того, – уклончиво произнесла Варвара.
– Ну, и расскажи ты, типа того лейтенант запаса, чего мы этим хождением по стенам добились?
Они стояли у холодной бетонной стены совсем рядом, и справа у своего плеча Саня ощущал тепло человеческого тела. Женского тела.
Ее тела.
– Практически – ничего мы не добились, – обезоруживающе выдохнула в ответ Варвара. – Зато освоились на новом месте. И успокоились. И – время провели… А теперь давай – если ты не против, конечно, – пройдем комнату поперек. Вдруг наши тюремщики здесь, на полу, что-то забыли.
– Ага, – усмехнулся Саня. – Именно что-то забыли. Например, ключи от наручников.
Варя
Когда завизжала и хлопнула входная дверь, Варя и Саша полулежали на нижних нарах. Варя откинулась на правый бок, а Саша на левый: чтоб меньше затекали связанные руки.
Саня спокойным, будничным голосом рассказывал о своей трехмесячной командировке на первую чеченскую войну.
– Я никогда об этом раньше не рассказывал. Ни родителям, ни даже… – голос его чуть дрогнул, – даже Динке. Все шуточками перед ней отделывался… Теперь уж, – добавил он, и голос его снова слегка сорвался, – и не расскажу ей. – Он помолчал и добавил: – Ничего и никогда.
Варя промолчала. Не нашлось у нее слов утешения и надежды.
Утешения не нашлось – потому что что тут скажешь в утешение!..
А надежды не было – оттого, что сама она оценивала собственные шансы на спасение как один из ста.
И тут дверь распахнулась, и в их камеру кто-то вошел. Оба, хоть и не видели в своих мешках ничего, повернули голову к визитеру.
Саня
В камеру вошел человек.
Саня непроизвольно выпрямился на нарах. То же сделала и Варвара.
Из-за проклятого мешка ничего не было видно – только какие-то тени. И еще – слышны шаги. Судя по всему, одного человека.
Входная дверь с лязгом захлопнулась за ним. Человек прошелся поперек камеры: восемь шагов от двери к стене, восемь шагов – обратно. Остановился. Произнес:
– Вам повезло.
Гость, судя по звукам, уселся на табурет, привинченный к полу у противоположной стены. Сказал:
– Через двадцать минут вас обоих отвезут вниз, в долину. – Голос гостя звучал размеренно, безапелляционно. – Вы вернетесь в Суджук, и сегодня же вы уедете из нашего края. Иначе я не могу гарантировать вашу безопасность. Итак, вы уедете. И никогда, никому – ни вы, Александр Смеян, ни вы, Варвара Кононова, – не станете рассказывать, что вы здесь увидели и узнали. Иначе, я обещаю, вам обоим хана. Где бы вы ни находились. Где бы ни прятались. Обещаю – вас достанут. И смерть ваша будет мучительной… Вам все понятно?
– Я не могу уехать, – спокойно заявил Саня. – У меня подписка о невыезде. Из Суджука. – Он испытывал сейчас двойственное чувство: надежду оттого, что их, кажется, отпустят. И негодование: кто-то вздумал решать его судьбу.
– Подписка не имеет никакого значения, – сказал голос. – Уезжайте. Вас никто не будет преследовать. Обещаю.
– Хорошо, – неожиданно легко согласилась Варвара. – Мы немедленно уедем. Только один вопрос. Точнее, два. Нет, три. Где мы находимся? Почему нас привезли сюда – насильно? И еще, главный: что здесь происходит? Мы обещаем вам: молчать. Я обещаю. Думаю, Саша тоже. Но мы – должны знать.
– Хорошие вопросы, – усмехнулся человек.
Судя по звукам, он вытащил из кармана пачку сигарет, достал одну, щелкнул зажигалкой, затянулся. Камеру наполнил тошнотворный аромат отечественного табака.
– Я удовлетворю ваше любопытство, – продолжил он. – Вы находитесь на секретном объекте. Захватили вас… потому, что вы подошли к нему слишком близко. А объект… что ж… Это воинская часть. – Человек сделал паузу, и следующие слова произнес отчетливо, словно вырубая каждое из куска гранита: – Официально считается, что здесь находится метеостанция. А на самом деле – тут разрабатывается отечественное биологическое и бактериологическое оружие.
– По-моему, это запрещено международной конвенцией, – быстро сказала Варя.
– Да, запрещено, – спокойно согласился невидимый человек. – И именно поэтому вы будете молчать. Не надо гадить на свою собственную страну… Знаешь, деточка, когда-то к этой конвенции, о которой ты говоришь, присоединялся еще Советский Союз. И он был тогда могучей, сильной державой. Нас боялись враги и уважали друзья. Потом… Потом дерьмократы развалили Союз. И теперь – враги Россию не боятся. А друзей у России нет. Но нам нужны способы, чтобы заставить врагов снова нас уважать. И – бояться. И биологическое оружие – один из таких способов.
– Интересно, президент в курсе ваших занятий? – прервала мужика Варвара.
– Президент у нас всегда в курсе всего, – последовал немедленный ответ. – А вот если вы оба станете распространять, в устной или письменной форме, любую информацию о данном секретном объекте, вы сыграете на руку врагам России. В таком случае можете считать, что вы подписали себе смертный приговор. Мы до вас доберемся. Даже если вы убежите из страны. Это я вам обещаю.
Голос звучал ровно, спокойно, и была в нем абсолютная уверенность в собственной правоте. Сане показалось, что слова невидимого человека – далеко не пустые угрозы. Он действительно может вынести им смертный приговор. И у него, наверное, рука не дрогнет, чтобы самому привести его в исполнение.
– Вопросов больше нет? – насмешливо спросил человек.
Варя молчала.
– У меня – есть, – отрубил Саша. – Кто убил Карказиных?
– Никто, – без малейшей паузы ответил визитер. – Произошла ошибка… В лаборатории случилась утечка… ммм… одного вещества. И по воле случая препарат попал в ручей, расположенный возле лагеря… этих Карказиных. Конечно же, они пользовались этим ручьем. Видимо, брали оттуда воду для чая. Или – мылись в нем.
– Утечка? Вещества?! – хрипло выкрикнул Саня. – Это какое же должно быть вещество? Как оно могло убить целую семью? Мою невесту и еще троих человек?
– Не знаю, – обезоруживающе ответил человек. – Препарат еще до конца не отработан… А тут и концентрация вышла чудовищной. Реакцию на препарат предсказать было невозможно. Скорее всего Карказины сами убили друг друга. Точнее, каждый из них убил самого себя. То есть совершил самоубийство. Поймите: препарат, что здесь разрабатывается, комплексного воздействия. Возможны маниакальные, эйфорические реакции. Возможны – депрессивные. Все зависит от дозы вещества, попавшего в организм объекта.
– Значит, ваш препарат убил четырех человек? – настойчиво спросила Варя. – То есть фактически их убили вы?