Карнавальная, частушечная, ерническая стихия соседствует в новой книге Данилы Давыдова с мучительной «постгуманистической» нотой: вопросом о возможности жизни, сознания, мышления и языка на фоне вечного молчания бесконечных пространств и грядущих изменений самой природы человека. В том, как эта тема звучит у автора, есть что-то паскалевское, совмещающее переживание «двух бездн» и яростную попытку преодолеть завороженность ими посредством беспрецедентного вселенского скандала – существования на фоне этих огромных безмолвных пространств в смертных животных телах мыслящего поэтического сознания. Данила Давыдов (р. 1977) живет в Москве. Книги стихов: «Сферы дополнительного наблюдения» (1996), «Кузнечик» (1997), «Добро» (2002), «Сегодня, нет, вчера» (2006), «Марш людоедов» (2011), «Все-таки непонятно, почему ты не дозвонился», «Нечего пенять», «На ниточках» (все три – 2016), «Новеллино» (2017). Книги прозы «Опыты бессердечия» (1999) и «Не рыба» (2021). Автор многочисленных литературно-критических публикаций, часть которых собрана в книге «Контексты и мифы» (2010). Премии «Дебют» (2000), «ЛитератуРРентген» (2009), «Московский наблюдатель» (2015) и специальный диплом «Anthologia» (2009) за критическую деятельность. Удостоен Международной отметины им. отца русского футуризма Давида Бурлюка, вручаемой Академией Зауми.
class="v">будто даже жизнь удалась
будто есть какой-то самый-самый
выключатель этих самых схем
тот, чей любят замысел упрямый
черт всем шутит, солнце светит всем
«марфу и марию, я не христианин…»
крутится гончарный круг созревал горшок
из серой слизи маленьких нанороботов
Алла Горбунова
марфу и марию, я не христианин,
полагаю важным целым, как и все
но гейде описывала в старом стихе
как мир на своем круге создает гончар
хорошо б на всё смотреть не прагматически, нет,
но, так сказать, инструментально:
каков был материал, каков процесс,
какая сила приложена, каков результат
есть, я думаю, трудовая мораль
и у тех. кто превратят нас в пыль или гниль
нам печаль. ну а им-то какая печаль?
лишь бы выполнить план, результат чтоб был
«мёртвым надо вовремя умереть…»
мёртвым надо вовремя умереть
и не мешать уже непонятным нам языкам
не привязывать опыт, пускай выдуманный,
пускай реальный, к чужим стихам
почему же только стихам? вообще
власть мертвых, как знает любой социолог
есть единственное, что удерживает. хорошо же,
эта власть практически идеальна
они не ответят тебе ведь, нет,
разве устами похмельного тупого интерпретатора
но ты хочешь у них совет
на совет они всегда богаты
хороший вкус мёртв, что б ни говорил мёртвый набоков
воля мертва, что б ни говорили покойные шопенгауэр и ницше
роман мёртв, автор мёртв, поэзия мертва, сказали мёртвые
мы уверенны, что они нас услышат
«наверное у тебя кровь на спине…»
наверное у тебя кровь на спине
наверное ты расчесал что-то
ты вообще какой-то осунувшийся, неумытый
у тебя глаза сами закрываются, а ты всё тянешь и тянешь
жилы мои
что ей сказать?
ты права,
ты абсолютно права
у вегана вырос овощ
вылез из горшка
говорит: какая помощь,
хордовый, нужна?
ты меня сожрать хотел бы
будто я свинья
но, наверно ты ущербный
ведь разумен я
и пошёл веган, рыдая
соль лизать в развал
он еще того не знает
что умен кристалл
«ноги босы, грязно тело…»
ноги босы, грязно тело
и сосёшь доселе грудь
в этом, братец, всё и дело
в этом, братец, вся и суть
надо бы, вподобь инсектам
сразу выползть и ползти
а когда придавит некто
сообщить, что по пути
ничего, мой позвоночный,
будут лучше времена
превратят в коктейль молочный
чтобы выпила страна
улетела куда-то хорошая птичка
и собственно ей среди этих вот
делать было особенно нечего
такой получился вид, но в просторечии род
ты говорила лучше чем мы
этими вот оказавшиеся случайно
времени тебе сновидений, прекрасной безлюдной страны
я там плакать, лошадь печальна
Примечание: «Коко – хорошая птичка», «я там плакать», «лошадь печальна» – фразы Коко.
помнишь, товарищ,
девяносто девятый, к примеру?
не уверен, что помнишь
ты ведь уж не хочешь быть мне товарищем
ты ведь куда-то уехал беззвестно,
или чиновником стал,
или умер,
или просто тебе всё это скучно теперь
«говорит, вынет сердце из груди…»
говорит, вынет сердце из груди
рубашечку снял
майку
ножиком таким что за грибами
надрезал
кровь потекла
доктора! доктора!
нет, не вынул
«чтобы создавать свободу…»
чтобы создавать свободу
надо
подробнейшим образом
изучить насилие
часто бывает,
что в процессе изучения
насилие становится
интересней свободы
«потом ведь они соберутся, будут плакать…»
потом ведь они соберутся, будут плакать,
будут говорить:
кто-то ведь должен был сохранять культуру
«знаете, есть мерзкое чувство такое…»
знаете, есть мерзкое чувство такое
слушаю Карла Орфа, как всегда, восхищенный
и смотрю на фотографию Софии Шолль
которой в 22 года отрубили голову,
пока Орф переделывал в арийском духе музыку Мендельсона
«сучара, ты понимаешь, что такое близость?..»
сучара, ты понимаешь, что такое близость?
и прямо вот так под дых и сразу по виску.
на кого-то это наводит тоску
кто-то утверждает, что так проявляется кризис
нет ничего, что проще объяснить всякому,
нежели насилие, примененное непосредственно к нему.
это противоречит чести, достоинству, совести, просто уму
но получается всегда одинаково
ешь свою юшку и не ссы в штаны
ты еще не видал войны
не беспокойся война придет
вставит тебя в свой расчет
«когда я вижу в позднем интервью набокова…»
когда я вижу в позднем интервью набокова
ссылку на ночь в опере братьев маркс
где он, восхищаясь, воспроизводит сцену, точно
драматургически,
но путая каюту парохода с ложей в опере,
я стараюсь удержаться от досады,
понимая,
как через сто или даже пятьдесят лет
над самыми тонкими нашими соотношениями
будут иронизировать,
поскольку точность и скорость извлечения и передачи